Почему музыка захватывает мир искусства?

Звук как компенсация

Диджеи, концерты и аудиоинсталляции всё активнее проникают в мир искусства. Пытаются ли учреждения нажиться на прибыльной индустрии или музыка маскирует более глубокое противоречие?

Музыка теперь повсюду в арт-мире. Учреждения включают концерты в свои программы, а известные диджеи стали обязательной частью большинства художественных мероприятий и вернисажей. Я замечаю, что всё реже можно увидеть групповую выставку, где художники не используют музыку в своих работах.

На Венецианской биеннале этого года под названием "In Minor Keys" многие национальные павильоны имели звуковую составляющую. В Берлине бесплатные диджей-вечеринки в Hamburger Bahnhof прошлым летом привлекли 200 000 посетителей. А Documenta 16, открывающаяся 12 июня 2027 года, по слухам, сделает особый акцент на звуке, о чём уже говорится на её сайте. Служит ли внезапное распространение музыки дополнением к художественному содержанию или призвано компенсировать то, чего не может дать современное искусство?

Мне кажется, что некоторые художники используют музыку как атмосферное средство, чтобы удержать наше сокращающееся внимание. При этом связь с самой работой часто минимальна. Я понимаю почему: мир искусства перенасыщен. Вернисажи, ярмарки и биеннале исчисляются сотнями, и работы быстро сливаются в одно.

Противоядие от собственной невозмутимости

Музыка способна прогнать усталость. Она помогает сосредоточиться на работе и, что ещё важнее, облегчает эмоциональное подключение, будь вы новичком или опытным профессионалом (посмотрите, как группа искусствоведов поёт караоке, и вы увидите, насколько остро арт-миру нужно противоядие от его собственной невозмутимости).

Однако, полагаю, более глубокая причина связана с нашим нынешним пониманием концептуального искусства. В конце 1960-х годов художники вроде Сола Левитта и Лоуренса Уайнера создавали работы на основе простых инструкций и отдельных предложений. Идея заключалась в том, что любой мог их понять. Полвека спустя "концептуальный" скорее превратился в неясное слово-паразит.

Ирония в том, что искусству никогда не требовалось столько слов. Презентации, пресс-релизы и пояснительные тексты борются за наше внимание с помощью лозунгов и "международного искусствоведческого английского". В какой-то момент искусство отошло от подхода, который не слишком прямо обращался к нашей интуиции, к подходу, который активно работает против нашей интуиции, чтобы считаться концептуальным.

Напрямую

Всё используется как отсылка, но ничто не говорится напрямую. Интуитивное объяснение каждой отдельной работы или выставки теоретически существует, но редко формулируется явно. В этом смысле экскурсии всегда казались мне интереснее выставочных текстов. Гид должен быть прямым, описывать то, что вы видите, и одновременно передавать широкий контекст с определённой открытостью, поскольку он находится перед вами. Тем не менее, было бы немыслимо, даже неловко, оформлять такую экскурсию как настенный текст.

Вот где на помощь приходит музыка. Она может предложить ту связь и непосредственность, которых сегодня всё больше не хватает в мире искусства. Музыка часто эмоциональна. Даже самая сложная композиция может затронуть того, у кого нет музыкальных знаний.

Эта привлекательность объясняет, почему учреждения теперь регулярно бронируют музыкальные мероприятия — от диджеев на открытиях до самостоятельных концертов, — которые проходят параллельно их основной программе. Люди готовы тратить сотни евро, чтобы увидеть группу живьём. Для художественных учреждений, которые редко бывают финансово устойчивыми, было бы сложно требовать от посетителей цену за выставку или перформанс, хотя бы отдалённо приближающуюся к стоимости билета на концерт.

Боятся ли музеи собственной публики?

Тем не менее, учреждения не хотят (и не должны) превращаться в концертные площадки или клубы. Однако недавняя эра блокбастерных выставок показывает, что они стремятся использовать привлекательность больших толп, не рискуя при этом быть униженными до чистой "развлекательности".

Странно, но эти учреждения одновременно всё больше опасаются собственной публики. В течение многих лет осторожность была правилом в мире искусства. Поляризующая выставка или неловкое высказывание могут перерасти в скандал, поэтому программы постоянно проверяются на предмет всего, что потенциально может вызвать негативную реакцию.

Те же музеи, что пытаются привлечь более широкую аудиторию, одновременно отталкивают её. Эти две реакции на первый взгляд кажутся принадлежащими разным учреждениям, но вместе они делают музыку идеальным дополнением к любой общественной программе. Она привлекает публику, не неся рисков. Музыка, конечно, может быть политической, но с институциональной точки зрения гораздо менее вероятно, что она вызовет недовольство, будет неправильно истолкована или станет предметом протестов. Что бы ни делала музыка в галереях, её успех не следует путать с ответом на противоречия самого мира искусства.